МИЛЛЕР Д. "КОММАНДОС (формирование, подготовка, выдающиеся операции спецподразделений)", 1997

СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ

МЕНЮ САЙТА wap.cartalana.org

***
С выходом Красной Армии на территорию Польши, Румынии, Венгрии, Словакии, а затем и Германии, способы действий РДФ претерпели существенные изменения. Раньше их главной целью были диверсии, дезорганизующие воинские перевозки. Такие диверсии встречали понимание и поддержку среди местного населения оккупированной части страны. За пределами бывшей государственной границы на поддержку подобных действий рассчитывать уже не приходилось. Наоборот, они получили бы отпор. Кроме того, в странах с более развитой сетью железных и шоссейных дорог, чем в Белоруссии и на Украине, диверсии на коммуникациях принесли бы значительно меньший эффект. Поэтому здесь на первый план выдвинулись чисто разведывательные задачи, а также удары по штабам, узлам связи, складам боеприпасов, горючего, вооружения.

На немецкой земле условия, в которых пришлось действовать РДФ, оказались наиболее сложными. Местное население крайне враждебно относилось к разведчикам-диверсантам. Населенные пункты (деревни, хутора, фермы, небольшие городки) располагались недалеко друг от друга, в них была создана четкая система дежурства и патрулирования силами местной полиции и ополчения, функционировала надежная телефонная связь. Развитая инфраструктура обеспечивала быструю переброску армейских частей из ближайших гарнизонов. Отсутствие сколько-нибудь крупных лесных массивов лишало разведчиков укрытия. Партизанское движение, антифашистское подполье практически отсутствовало, так что ни какую помощь за линией фронта рассчитывать не приходилось.

Возникли большие трудности с обеспечением РДФ легализационными документами, гражданской и военной экипировкой, валютой, с комплектованием их людьми, свободно владеющими немецким и другими языками, знающими особенности местных условий, быта, нравов. Указанные недостатки существенно снижали боеспособность РДФ, демаскировали их перед местными жителями, ограничивали сроки пребывания в тылу противника. Поэтому снова значительно возросли потери личного состава. Они стали такими же, какими были в начальный период войны: один боец на каждые два-три члена РДФ.

На завершающем этапе войны, после завоевания господства в воздухе, основным способом заброски диверсантов во вражеский тыл стал парашют. Теоретически, воздушное десантирование позволяло значительно быстрее доставлять группы в заданные районы, чем по земле пешком; существенно экономить их силы; избегать неоправданных потерь; обеспечивать необходимыми средствами для более продолжительных действий за линией фронта. Но, к сожалению, низкий уровень подготовки летного состава вспомогательной авиации и неправильный выбор районов десантирования вели к тому, что эти преимущества во многих случаях оставались лишь в документах штабистов. Например, ДРГ "Стальной" весной 1944 года была выброшена над немецким аэродромом и расстреляна зенитчиками еще в воздухе; ДРГ "Рул" летом 1944 г. десантировалась над расположением вражеской воинской части и в полном составе попала в плен; ДРГ "Одессит" осенью 1944 г. была сброшена на большое озеро и все разведчики утонули.

Тем не менее, хорошо подготовленные разведчики, имевшие опыт действий на своей территории, успешно решали поставленные перед ними задачи и в такой обстановке. Например, ДРГ "Джек" (командир - капитан П. Крылатых) была выброшена на парашютах в июле 1944 г. в Восточной Пруссии для разведки движения войск по железной дороге Тильзит - Кенигсберг. При десантировании оказался утерянным груз с резервным запасом продовольствия, боеприпасов, аккумуляторных батарей к радиостанции. Выброс группы не удалось скрыть, ее преследовало все местное ополчение плюс пехотный полк. За 4 месяца действий группа выдержала 14 облав. В отдельные дни разведчикам приходилось до 20 раз с боем прорываться сквозь кольцо окружения. Погибла половина людей, но задача была выполнена полностью. В Центр ушло около 50 донесений, содержавших ценную информацию. Пройдя во вражеском тылу более 500 км, в начале декабря группа вышла к своим частям на территории Польши.

***
Помимо Разведывательного управления генерального штаба РККА, диверсионные группы в тыл противника забрасывало 4-е управление НКВД. Главным учебным центром по подготовке этих групп был ОМС-БОН - Отдельный мотострелковый батальон особого назначения.

Уже в первые дни войны - 27 июня, была сформирована Особая группа НКВД СССР для подготовки и заброски в тыл противника разведывательно-диверсионных групп из числа оперативных сотрудников и завербованных лиц. Спустя 4 месяца эту группу увеличили до батальона, в связи с тем, что ее ряды пополнили бойцы и командиры пограничных и внутренних войск, а также многочисленные студенты институтов и техникумов физкультуры.

Всего за годы войны на базе ОМСБОН было подготовлено 212 спецотрядов и групп, общей численностью 7316 человек. Из них погибли и пропали без вести более 600 человек, причем эти жертвы далеко не всегда были оправданы. Например, в январе 1942 г. командующий 10-й армией генерал-лейтенант Ф.Голиков загубил несколько отрядов, предназначенных для заброски в прифронтовую полосу, направив их на передовые позиции сражаться как обычных пехотинцев. Генералу даже не пришло в голову, что действия этих отрядов по другую сторону фронта принесли бы несоизмеримо больше пользы для его армии.

Надо отметить, что во многих случаях трудно провести грань между теми партизанскими отрядами, которые возникли на базе армейских ДРГ и теми, что формировались вокруг групп НКВД. Тем более, что практически в каждом партизанском отряде, поддерживавшим связь с Центральным штабом партизанского движения, обязательно имелся уполномоченный НКВД, отвечавший за контрразведку.

Как бы там ни было, к лету 1943 г. устойчивую радиосвязь с ЦШПД имели партизанские отряды общей численностью свыше 120 тысяч человек. Они действовали в Белоруссии, на Украине, в Орловской и Брянской областях России, на северо-западе СССР. Это была большая сила. Несмотря на совершенно неправильное использование партизанских отрядов в войне (основная ставка была сделана на так называемую "рельсовую войну" вместо разрушения мостов и крушения поездов), они принесли значительный ущерб немцам в живой силе и отвлекли на себя значительную часть их армейских соединений - около 1 миллиона человек.

Советский армейский спецназ

В послевоенные годы, также как и в тридцатые, руководители коммунистической партии и высшее командование вооруженных сил отвергали идею создания элитных войск спецназначения. Коммунистическая идеология, с ее ставкой на коллективизм, на подмену профессионализма героизмом, с ее глубоким недоверием к одиночкам, способным думать своей собственной головой, не позволяла лидерам государства и армии сделать правильные выводы из опыта второй мировой войны. И все же нашлись люди, посмевшие пойти наперекор господствующему мнению. Первым среди них надо назвать Виктора Харченко.

Этот человек в довоенные годы был отличным спортсменом, а также специалистом в области электротехники и минно-взрывного дела. В годы войны он возглавлял разведывательно-диверсионное отделение разведуправления Западного фронта. В 1948 году В.К. Харченко окончил Академию генштаба, а с 1950 года стал начальником Исследовательского института инженерных войск. В 1965 году он занял должность командующего инженерными войсками советских вооруженных сил, в 1972 получил звание маршала инженерных войск. В 1975 году маршал Харченко погиб во время испытаний нового оружия. Он вошел в историю как "отец спецназа".

Досконально изучив опыт боевой деятельности советских разведывательно-диверсионных формирований в годы войны, а также информацию об аналогичных зарубежных подразделениях (особенно по немецкому "Бранденбургу" и английским коммандос), Харченко представил в ЦК партии докладную записку. В ней он обосновывал необходимость создания особых частей, главной целью которых было бы уничтожение в глубоком тылу противника стратегически важных объектов, и в первую очередь - средств доставки ядерного оружия: тяжелых бомбардировщиков и баллистических ракет. Его предложение натолкнулось на стену непонимания. В 1951 году в Советской Армии были все-таки созданы роты спецназначения, по одной в каждой из 41 армии. Но эти роты предназначались для разведывательно-диверсионных действий в ближнем тылу вражеских войск, не далее 50-80 км от линии фронта. Харченко имел в виду нечто иное: проведение диверсий в сотнях, и даже в тысячах километров от фронта, например, на аэродромах стратегических бомбардировщиков Б-47, расположенных в Великобритании, ФРГ, Турции, на Окинаве.

Будучи смелым, умным и упорным человеком, Харченко не сдался, когда получил отрицательную резолюцию на свой проект. Он на собственный страх и риск сформировал из тщательно подобранных бойцов спецгруппу численностью несколько десятков человек, и лично руководил ее подготовкой. В 1954 году на Тоцком полигоне состоялись крупные учения, во время которых был произведен взрыв атомной бомбы. О вредных последствиях радиации тогда еще мало что знали, поэтому большинство участников этих маневров пострадали от мощного излучения. Но, как бы там ни было с радиацией, группа Харченко на данных учениях наглядно продемонстрировала возможность уничтожения и ядерных боеприпасов в процессе их подготовки к использованию, и тех военачальников, которые принимают решение об атомном ударе. На последующих учениях его спецгруппа действовала не менее успешно. В итоге с 1957 года отдельные разведывательно-диверсионные роты (по 3 взвода в каждой, плюс группы радиосвязи, управления и технического снабжения) стали формировать в составе дивизий (мотострелковых, танковых, воздушно-десантных) для решения тактических задач.

А на уровне армий и округов, развернутых по наиболее важным оперативным направлениям, начали создавать батальоны спецназначения (3 роты плюс снайперский взвод, всего 360 бойцов). С 1962 года кроме них появились еще и 8 бригад спецназначения, численностью до 1800 человек каждая. Местами их дислокации были Фюрстенберг (ГДР), Чучково (Московский военный округ), Печора (Ленинградский), Хмельницкий (Прикарпатский), Марьина Горка (Белорусский), Чита (Забайкальский), Уссурийск (Дальневосточный) и один из военных городков Туркестанского округа. Все эти батальоны и бригады напрямую подчинялись Главному разведывательному управлению (ГРУ) Генштаба. Они должны были в случае начала войны (или в период, непосредственно предшествующий ей) наносить удары по вражеским объектам стратегического, а не тактического значения. И в первую очередь - по носителям ядерного оружия; по местам его складирования; по центрам управления стратегическими силами противника. Во вторую очередь их целями могли быть другие важные объекты: крупные мосты, тоннели, склады боеприпасов и горючего, штабы, узлы связи и т.д., расположенные в глубоком тылу противника (более 100 км от линии фронта).

Таким образом, необходимо различать два типа подразделений спецназначения в Советской Армии. Первый - это, по сути дела, обычные войсковые разведчики-диверсанты, главный акцент в действиях которых делался именно на разведку. Второй тип - подразделения в духе "коммандос", с основным упором на диверсии, рейды и развертывание партизанского движения. Понятно, что в рамках обсуждаемой в этой книге тематики нас больше интересует второй тип спецназа.

***
До середины 60-х годов на Западе ходили слухи о советских частях спецназначения, но информация была скупая и противоречивая. Все стало ясно 20 августа 1968 г., когда спецназ провел свою первую крупную операцию - вторжение войск стран Варшавского договора в Чехословакию, реформаторское правительство которой Москва посчитала ненадежным. В 23.00 советский транспортный самолет, сообщив о неисправности двигателя, совершил вынужденную посадку на аэродроме в Праге. Подразделения спецназа выпрыгнули из самолета еще до его полной остановки и бегом направились к контрольной вышке. Растерянные чехи не оказали сопротивления. Захват аэродрома обеспечил переброску Витебской воздушно-десантной дивизии в столицу на самолетах типа "Антонов".

Тем временем в Праге другие части спецназа, проникшие в Чехословакию за несколько дней до этого, заняли радио- и телевизионные центры, телефонные узлы и редакции главных газет, а в 4.00 вошли в здание Центрального комитета, где происходило заседание кабинета Александра Дубчека. И здесь не было оказано сопротивления. "Взяв штурмом" правительство, спецназовцы в течение пяти часов держали под прицелом министров суверенного государства, а затем увезли их в Москву. Вечером 21 августа Чехословакия вновь была в советском лагере.

В отличие от действий в Венгрии, когда погибли 25 тысяч венгров и 7 тысяч советских солдат, захват Чехословакии прошел практически без кровопролития. Наблюдая из своего убежища в Испании за происходящим, Отто Скорцени назвал операцию спецназа в Праге "блестящей". Трудно сказать, был ли обрадован этой оценкой старого диверсанта Виктор Харченко. Все же они сражались в прошлом по разные стороны фронта, хотя в чисто идеологическом отношении различия между коммунистами и фашистами ничтожны.

Отто Скорцени (слева) рядом с вождем итальянских фашистов Бенито Муссолини после успешной операции по его освобождению

В последующие годы после вторжения в Чехословакию Советский Союз посылал группы спецназа (армии, флота и внешней разведки КГБ) в 19 стран Африки, Азии и Латинской Америки. В основном, они выполняли там роль инструкторов и советников, но периодически вступали и в боевое соприкосновение с западными коммандос. Один из таких "контактов" имел место во время рейда американцев на Шон Тэй в 1970 году. Установлено, что среди погибших там вьетнамцев были советские инструкторы. Еще один инцидент произошел 4 мая 1978 года в Анголе. Парашютная бригада армии ЮАР совершила тогда нападение на большой лагерь партизан СВАПО под условным названием "Москва" и уничтожила там, помимо африканцев, несколько десятков кубинских и советских военнослужащих..

Дозор южноафриканских коммандос в пустыне на границе между Намибией и Анголой

Годом позже родезийский САС выявил в столице Замбии Лусаке группу советников из КГБ и ГРУ, но по дипломатическим соображениям ему запретили ликвидировать их. В августе 1981 года южноафриканская разведрота, созданная из расформированных родезийских "Селус скауте" и САС (Родезия к тому времени стала уже независимым государством Зимбабве, с правительством черного большинства) взяла в плен сержанта советского спецназа и еще нескольких бойцов убила во время рейда на территорию Анголы. Впрочем, в 1996 году в российских газетах прошла официальная информация о том, что в Анголе за годы гражданской войны погибли три тысячи советских военнослужащих (!). Остается только догадываться, сколько среди них было офицеров, прапорщиков и солдат из батальонов и бригад армейского спецназа.

В середине 80-х годов американцы сообщали, что их инструкторы, находившиеся в отрядах так называемых "контрас" в Никарагуа участвовали в боевых столкновениях с частями сандинистов, среди которых были советские инструкторы. Во всяком случае, когда в джунглях Центральной Америки вдруг слышишь по рации, как с той стороны кто-то руководит боем, пересыпая свои указания отборным матом, сомнений в национальности "советника" не возникает. А "зеленые береты" почти все знают русский язык.

Надо сказать, что о большинстве операций спецназа ГРУ на Западе либо вообще ничего не знают, либо имеют крайне смутное представление. Вот довольно типичный пример одной из таких операций:

В мае 1968 года советская спецгруппа в количестве 9 человек совершила налет на секретный лагерь американских вертолетов "Флайинг Джо" (Летающий Джо), находившийся на территории Камбоджи, в 30 км от границы с ДРВ. Этот лагерь предназначался для заброски американских разведывательно-диверсионных групп в Северный Вьетнам, а также для полетов туда с целью спасения пилотов сбитых самолетов. На его летном поле под маскировочными сетями постоянно находились 2 легких вертолета связи, 8-10 тяжелых транспортных машин и 4 машины огневой поддержки "Супер Кобра".

Смысл операции составляли именно эти последние, оснащенные новейшими по тем временам управляемыми реактивными снарядами, а главное - системами их наведения на цель. В результате налета, занявшего не более 25 минут, одна "Супер Кобра" была угнана в ДРВ, все остальные вертолеты либо уничтожены, либо серьезно повреждены. Американцы потеряли убитыми И ранеными не менее 15 человек, собственные потери нападающих составили три человека убитыми.

Еще один пример: после провала арабского нападения на Израиль в октябре 1973 года ГРУ разработало план операции по уничтожению израильского ядерного центра в пустыне Негев (известного по названию ближайшего поселка как Димона). Были сформированы несколько групп, прошедших курс подготовки в пустыне Каракум (Туркмения) и отработавших на макетах в натуральную величину все детали этой операции. С технической и тактической сторон операция, скорее всего, прошла бы удачно. Но команда на ее осуществление не последовала, потому, что стало ясно: радиоактивному заражению подвергнется не только Израиль (это абсолютно не волновало советское командование), не только территория соседних арабских стран (что можно было списать на израильтян), но также значительная часть СССР и стран Восточной Европы.

Другой пример: существовала секретная группа, занимавшаяся установкой специальных датчиков в тех местах, где страны, не подписавшие Договор о нераспространении ядерного оружия, проводили (либо могли проводить) тайные испытания. Для этого члены данной группы периодически забрасывались в Китай, Пакистан и ЮАР.

Спецназовский переворот в Кабуле

Мечты России о выходе к Персидскому заливу и к Индийскому океану длятся еще с времен империи. Недаром сегодня Владимир Жириновский подчеркивает значение южного направления для русских националистов. Именно стремление обеспечить СССР доступ к южным морям является подлинной причиной афганской авантюры Кремля, а не смехотворные заявления об угрозе создания в этой стране американских военных баз.

Переворот в Кабуле готовился заблаговременно. 18 ноября 1979 г. туда прибыл так называемый "мусульманский" батальон численностью 700 человек. Его сформировали несколькими месяцами ранее из бойцов частей спецназначения, имевших азиатское происхождение либо просто похожих на азиатов. Солдаты и офицеры батальона носили афганскую военную форму. Официально их целью являлась охрана афганского диктатора Хафизуллы Амина, чья резиденция находилась во дворце Тадж-Бек в юго-западной части Кабула. Амин, на жизнь которого было совершено уже несколько покушений, опасался лишь своих соплеменников. Поэтому советские солдаты казались ему самой надежной опорой. Их разместили неподалеку от дворца. Но в первые числа декабря 1979 г. командование батальона получило секретный приказ из Москвы: готовиться к захвату важнейших правительственных учреждений в Кабуле и к подавлению возможного сопротивления перевороту со стороны афганской армии и полиции.

Сценарий переворота выглядел следующим образом: в день "X" бойцы мусульманского батальона, пользуясь тем, что внешне они неотличимы от афганских военных захватывают генеральный штаб, министерство внутренних дел, тюрьму Пули-Чархи (где содержались тысячи противников Амина), радиостанцию и телефонные узлы, некоторые другие объекты. В это же время штурмовая группа в количества 50 человек, укомплектованная офицерами спецназа внешней разведки КГБ (группы "Гром" и "Зенит"), врывается во дворец Амина и ликвидирует его. В это же время (или даже чуть раньше) на аэродроме Баграм, являющемся главной базой афганских ВВС, высаживаются две дивизии ВДВ (103-я и 104-я), которые полностью берут под контроль базу и посылают несколько батальонов в Кабул на помощь мусульманскому батальону. Одновременно танки и БТР советской армии начинают вторжение в Афганистан через государственную границу. В общем, именно так все и произошло.

Переворот начался 27 декабря 1979 года, в 19.30 по местному времени. Мусульманский батальон был поднят по тревоге и приступил к выполнению поставленных ему задач. Вместе с бойцами батальона действовали заранее прибывшие в Кабул офицеры КГБ. Они же сопровождали боевые машины десанта (БМД) советских парашютистов, указывая им дорогу в незнакомом городе. Самолеты с бойцами Витебской и Псковской дивизий ВДВ один за другим садятся на аэродроме Баграм. По сходням съезжают БМД и автомашины, набитые солдатами и на полной скорости уносятся в разных направлениях. Ошеломленная охрана авиабазы, захваченная врасплох, не оказывает никакого сопротивления. В городе дело обстоит иначе: почти везде афганцы сопротивляются, гремят выстрелы, падают убитые и раненые. Но это длится недолго. К 24.00 взято здание Генштаба, схвачен его начальник, генерал Мохаммад Якуб. Афганец, сопровождающий советских десантников, зачитывает ему смертный приговор и убивает на месте. Примерно так же развертываются события и в других правительственных учреждениях: короткий штурм, арест ставленников Амина, расстрел некоторых из них, доставка в тюрьму Пули-Чархи остальных. А из самой тюрьмы тем временем тянутся вереницы освобожденных противников режима свергнутого диктатора.

Наиболее упорное сопротивление оказали гвардейцы личной гвардии Амина, охранявшие его дворец Тадж-Бек. По сути дела, штурм этого дворца являлся чистейшей авантюрой. В самом деле, трехэтажный дворец был построен из столь массивных каменных блоков, что, например, 23-мм снаряды автоматических пушек отскакивали от них, словно горох. Для стрелкового оружия дворец был тем более неуязвим. Он стоял на господствующей высоте, дорога к нему поднималась серпантином и почти полностью простреливалась сверху. Во дворце постоянно находились 200 гвардейцев, имевших на вооружении автоматы, пулеметы и ручные фанаты. Слева и справа от дворца на удалении не более одного километра, размещались позиции двух батальонов охраны. Спереди дворца стояли 3 закопанных в землю танка и еще по 4 танка стояли в расположении батальонов охраны. И всей этой силе противопоставили б боевых машин пехоты и 4 бронетранспортера. Они должны были на полной скорости подъехать к входным воротам, взорвать их, ворваться внутрь двора, высадить десант для штурма здания. В то же время подразделения мусульманского батальона должны были связать боем охранные батальоны и заблокировать путь для отступления из дворца по дороге, ведущей с его тыльной стороны в близлежащие горы.

Но, как это ни удивительно, авантюра увенчалась успехом. В 19.15 (т.е. на 15 раньше, чем начались события в городе) первые 2 БМП подъехали к входным воротам. Высадившиеся из них четверо спецназовцев взорвали вход и немедленно попали под огонь гвардейцев. Тут же трое получили ранения, один был убит. Из двух следующих БМП высадились еще 5 человек. Они, вместе с ранеными из первой группы, ворвались во дворец. Третья волна вторжения состояла из четырех бронетранспортеров, доставивших основную часть штурмовой группы (2 БМП так и остались вне дворца). Члены группы рвались вперед, очищая от гвардейцев комнату за комнатой, не обращая внимания на ранения. Наконец нашли Амина. Пуля в затылок, и диктатор навсегда покинул этот лучший из миров.

Тут к дворцу подоспели десантники-парашютисты. Не разобравшись поначалу что к чему, они открыли огонь по своим. Впрочем, единственное внешнее отличие спецназовцев от афганских гвардейцев состояло в белых нарукавных повязках, успевших потемнеть от копоти и пыли. Четверо человек погибли при штурме, троих убили свои. Наконец, с помощью радиостанции и матерных выражений разобрались. Огонь прекратился. Весь штурм дворца занял ровно 40 минут, как это и предусматривалось планом. В городе советский спецназ и десантники потеряли 12 человек убитыми и 28 ранеными. Ничтожные потери для столь крупной десантно-штурмовой операции, особенно если учесть, что примерно половина потерь приходится на огонь по своим из-за неразберихи.

Анализ штурма дворца показывает, что успех операции, казавшейся самим ее участникам невыполнимой (они приготовились геройски погибнуть, выполняя идиотский приказ командования) обеспечило неудовлетворительное несение службы охраной дворца. Организованная оборона по сути отсутствовала, имелись лишь отдельные очаги сопротивления. В ином случае не смогли бы 7 человек один за другим по узкой лестнице подняться под огнем (!) с первого этажа дворца на второй. И не удалось бы двоим раненым гэбистам ворваться в комнату связи (непонятно, где в это время находилась охрана, видимо, ее просто не было) и взорвать аппаратуру ручными гранатами. Нисколько не умаляя храбрости тех, кто штурмовал дворец, надо признать, что им сказочно повезло: охрана Амина была атакована врасплох, отчасти растерялась, отчасти струсила, отчасти не умела грамотно действовать. Видимо сказалось и то, что гвардейцы никогда не проводили учений по отражению такого варианта атаки, который реально имел место.

Да и сама система охраны была организована по-советски. Ведь афганскую армию учили советские инструкторы. Это значит, что на посту находится не более 1/3 гарнизона, т.е. человек 65-70, если не меньше. Остальные частью отдыхают, частью находятся в увольнении в городе, во всяком случае, оружия при себе не имеют и морально не готовы к мгновенным действиям. Внезапно слышатся взрывы и выстрелы где-то в районе входа. Что делает дежурный офицер, воспитанный в советских традициях? Прежде всего, он боится взять ответственность на себя. Сначала он стремится выяснить, что происходит. Потом пытается доложить своему начальнику. И только получив его приказ, дает команду всем вооружиться и начать боевые действия. Даже при самом скором темпе все перечисленные действия занимают несколько минут. Тогда как при штурме счет идет на секунды!

И еще: гвардейцы охраны Амина находились на постах без касок, без бронежилетов, без пулеметов и гранатометов (это оружие в ружкомнате, за дверьми, закрытыми на замок!), имея при себе всего лишь автоматы и по 2 рожка с патронами, т.е. 60 патронов на человека. Что они могли сделать с бронетехникой? А тут по ним ведут огонь пулеметы из БМП и БТР, рвутся гранаты, по стенам дворца молотят счетверенные артиллерийские установки "Шилка". И хотя пробить стены они не могут, все же разрывы снарядов как-то не стимулируют высовываться в окна, чтобы обстреливать штурмующих сверху. Да и окон-то этих немного, ровно по 15 на каждом этаже, следовательно, более 30 человек стрелять через них не могут (казарма гвардейцев находилась на третьем этаже; второй этаж занимал Амин с семьей, и туда гвардейцев не пускали; на первом этаже находились помещения канцелярии). Но даже в таких условиях через 2 минуты штурма половина атакующих была выведена из строя ранениями. Так что если бы защитники дворца действовали должным образом, все бойцы "Грома" и "Зенита" полегли бы под его стенами, не сумев ворваться даже на первый этаж, не говоря уже о третьем.

Израненных и уцелевших спецназовцев КГБ отправили в Москву буквально через пару дней после штурма. А 7 января 1980 года Кабул покинул и мусульманский батальон. Всех участников операции - живых и мертвых - наградили орденом Красной Звезды. К власти в Афганистане пришел ставленник Москвы Баб-рак Кармаль. Московским стратегам казалось, что дорога на Юг приоткрылась. Они даже в кошмарном сне не могли предвидеть то, что их ждет: на борьбу с чужеземцами поднимутся 20 миллионов горцев. Нищих, грязных, невежественных, но гордых, свободолюбивых, воинственных, фанатично верующих в догматы ислама. Афганцы дважды разбили англичан, пытавшихся их покорить. Теперь им предстояло сделать то же самое с русскими.

Афганская ловушка, 1979-89 гг.

Война в Афганистане для СССР оказалась тем же, чем для американцев Вьетнам. Эту войну нельзя было выиграть, хоть они ее и не проиграли. Ценой вмешательства стало моральное разложение армии, унижение страны, язвительные комментарии мирового и собственного общественного мнения. Самая мощная военная держава мира не справилась с бесстрашными жителями афганских гор. Солдаты спецназа постоянно участвовали в боях.

Уже с осени 1980 г. афганская кампания напоминала закат алжирской войны - тяжело вооруженные конвои патрулировали главные дороги от рассвета до темноты. Ночью по всей стране, за исключением крупных городов, безраздельно властвовали моджахеды. Год за годом механизированные колонны после истребительных атак авиации и внезапных рейдов боевых вертолетов пытались покорить дикие массивы Гиндукуша и победить афганских бойцов. И снова сходство - советским вариантом вьетнамских джунглей стали глубокие, скалистые долины Пакдшер и Аликгар.

Афганские моджахеды оказались трудными противниками для подразделений советского спецназа

Войну в Афганистане иногда называют войной упущенных возможностей. Разумеется, она в любом случае была бесперспективна в плане какой-то триумфальной победы. Однако ситуацию там вполне можно было держать под контролем Москвы и практически без потерь. Разведгруппам спецназначения не составило бы особого труда "сесть" на караванные тропы, выявить базы непримиримой оппозиции, взять под свое наблюдение обширные территории. Оставаясь невидимыми, разведчики могли бы "засветить" любую цель, будь то отдельный отряд, караван с оружием, верблюд с наркотиками в мешках. А дальше бы наступал черед новейшей военной техники: управляемые бомбы, сброшенные из-под невидимых с земли космических высот, крылатые ракеты высокой точности, самонаводящиеся снаряды сами бы находили кого надо или что надо.

Никаких сокрушительных бомбоштурмовых ударов, никаких атак в полный рост, никакой лишней крови с той и другой стороны. Конкретный снаряд поражал бы конкретного осла на конкретной тропе, а ракета огромной разрушительной силы не просто бы падала в ущелье, а точно влетала в пещеру, где, к примеру, таился склад с оружием или наркотиками. И один Аллах бы ведал, откуда пришло возмездие. Но этого не случилось. Спецназ так и не получил приказа реализовать на практике все свои уникальные возможности, а советское оружие высокой точности так и осталось пылиться в арсеналах.

Первые годы бойцы спецназа осуществляли охраны трубопроводов, сопровождали колонны с различным грузом, охраняли штабы и даже ходили в атаку на вражеские позиции, чего они не должны были делать в принципе... Однако примерно с середины афганской эпопеи подразделения спецназа удалось несколько обособить, хотя бы частично направить их деятельность в разведывательно-диверсионное русло, и результаты не замедлили сказаться. Спецназовцы, действуя небольшими формированиями, стали давать результаты, сравнимые с теми, что приносили дивизии, проводя дорогостоящие кровопролитные операции с участием авиации артиллерии, бронетехники. Быстро выяснилось, что моджахеды, против которых оказались бессильны регулярные части СА и правительственные войска Кабула, сами бессильны против спецназа. С мобильными полевыми подразделениями моджахедов сошлись в поединке столь же мобильные и неуловимые спецгруппы.

Батальон спецназа обычно выделяли в помощь гарнизонам, дислоцированным в тех или иных провинциях. Поэтому они получили соответствующие неофициальные названия: асабадский, гератский, джалалабадский, кандагарский и т.д. Вообще, когда в 1979 году 40-я армия входила в Афганистан, в ее составе имелась только одна рота спецназа! В 1985 году в ней были уже 4 батальона спецназа, составлявшие 2 бригады. А к концу войны - 12 батальонов, объединенные в 6 бригад!

Однако не сразу спецназ, несмотря на свою профессиональную выучку, стал той грозной силой, которой опасались афганские партизаны. Прибывшие из казарм в европейской части СССР коммандос не знали секретов антипартизанской войны и не были готовы к сражениям в тяжелых условиях Афганистана. Примером может служить трагедия асабадского батальона. Обученные в белорусских лесах атаковать ракетные базы и командные пункты НАТО, они не видели в моджахедах опасного противника. Когда под Мараваром после атаки коммандос партизаны стали быстро отходить в ущелье, спецназ дал себя надуть. Разгоряченные погоней спецназовцы оказались запертыми в ущелье превосходящими и хорошо размещенными афганскими силами. Из примерно 30 солдат, оборонявшихся до конца, спаслись только двое. Победители надругались над трупами, добили раненых. Лишь на следующее утро до советских постов добрались раненый сержант и еще один солдат. Со временем спецназ, как и другие подразделения, приобрел опыт, оплаченный кровью. Спецназовцы поняли тактику партизан, научились избегать их засад и успешно с ними сражаться, используя иные, еще более изобретательные приемы.

Перед спецназом с середины 80-х годов стояли следующие задачи:

- обнаружение путей переброски оружия и снаряжения для партизан с территорий Пакистана, Ирана и Китая, уничтожение караванов;

- поиск и уничтожение складов оружия, боеприпасов и продовольствия противника в горах и кишлаках;

- организация засад против колонн врага и преследование его подразделений;

- разведка, передача командованию информации о партизанских группировках, их перемещениях; захват пленных, например, партизанских связных и их допросы;

- ликвидация руководителей партизан и их инструкторов (пример- охота на Джима Шорта);

- перехват самого опасного оружия - ракет типа "Стингер";

- уничтожение очагов сопротивления, особенно в пограничных районах.

Ракета "Стингер" - весьма эффективное оружие небольших подразделений спецназначения

Частые засады против караванов со снабжением для партизан стали поводом называть спецназовцев "охотниками за караванами". В конце ноября 1989 г. состоялась типичная операция такого рода. Джалалабадский батальон спецназа вместе с небольшой группой пуштунов из племени моманд заняли позиции вдоль сухого русла реки недалеко от границы с Пакистаном. Ожидание длилось двое суток. Все это время при ночных холодах нельзя было зажигать костры или двигаться в дневную жару. В результате разведчики дали сигнал о приближении колонны партизан. Их передовые патрули пропустили и открыли огонь только тогда, когда в русле оказался весь караван: сотни вьючных животных, нагруженных ракетными снарядами, коробками с боеприпасами и т.д. Среди мертвых верблюдов и ослов впоследствии насчитали свыше 220 убитых моджахедов. Спецназ потерь не понес.

Не все операции были столь простыми. Приходилось прибегать к внезапным нестандартным действиям. На территории, контролируемые противником, солдаты проникали, выдавая себя за гражданских лиц - торговцев в традиционной афганской одежде с бородами и крашеными волосами. Поскольку советские базы и близлежащие дороги постоянно находились под наблюдением, коммандос не могли незаметно выехать на операцию. Поэтому вопреки директивам начальства спецназ не отдавал захваченные "Тойоты" и "Симурги". Скрытые внутри "ЗИЛов" и "Кразов", эти машины покидали базы в виде обычного хозяйственного конвоя. Затем в подходящем месте машины выезжали на дороги, приобретали признаки "партизанского каравана" и двигались в нужный район.

Спецназ атаковал и с воздуха. Четыре вертолета - два Ми-8 с штурмовыми группами и два Ми-24 в качестве поддержки вылетали по 2-3 раза в сутки. Иногда они на 15-20 км углублялись внутрь Пакистана, а затем возвращались в Афганистан. Несколько минут пограничных нарушений оставались незамеченными пакистанцами. А за это время вертолеты атаковали отдыхающих от боев афганских партизан. В ходе одной из таких операций кандагарский спецназ захватил ракетный комплекс "Стингер", крайне опасный для вертолетов и мало известный тогда советским специалистам. Впоследствии вертолеты и коммандос совершали рискованные рейды, чтобы спровоцировать операторов "Стингеров" и ликвидировать их.

Часто применялся способ "ловли на приманку". Примером может служить операция асабадского батальона спецназа, проведенная в 25 км от Асабада на высоте 1915 м над уровнем моря (провинция Кунар). Ночью рота коммандос скрытно заняла позиции на горе, возвышающейся над несколькими кишлаками, в которых находились сильные группировки партизан. Атака на них привела бы к большим потерям. Вместо этого коммандос укрепились на вершине, приготовили противопехотные и управляемые мины и разместили крупнокалиберные пулеметы. За день до этого вертолет высадил там девять человек. Их, конечно, заметили партизаны, которые двинулись в горы, чтобы уничтожить "малочисленный" пост. Сначала они попали на минные поля, а затем под массированный огонь целой роты. Дело завершили вертолеты, и на афганской стороне осталось очень немного партизан, способных к новым боям.

Действия спецназа были успешными почти всегда. Моджахеды боялись его больше, чем более мощных, но малоподвижных подразделений с тяжелым вооружением, больше, чем вертолетов и самолетов. Это подтверждается суммами вознаграждений, предлагавшихся партизанским командиром Хекматияром за головы офицеров из отрядов спецназначения: за капитана С. Бреславского - 1 млн. афгани, за майора В. Быкова - 2 млн. (однако оба после многих операций, проведенных с их участием, вернулись живыми в СССР).

Как правило, спецназ действовал группами по 9 человек; ротами по 37- 40 солдат каждая, разделенными на четыре группы во главе с командиром; батальонами (три роты плюс подразделение поддержки - пулеметы, минометы, тяжелые гранатометы АГС-17) - всего около 150 человек. Хорошая подготовка часто позволяла советским коммандос выигрывать сражения даже с превосходящими силами противника. В одном таком случае группа из 16 спецназовцев, возвращаясь с задания, была окружена 250 партизанами. В группе погибли и получили ранения 11 человек, но она вырвалась из окружения, не оставив на поле боя ни одного раненого, при этом погибли свыше 100 афганцев.

Афганистан стал для спецназа не только источником тактического опыта. Это был еще и мелкий повседневный опыт. В схватках, особенно в ближнем бою, хорошо действовал пистолет Стечкина АПС, снабженный глушителем. На больших расстояниях, в горах коммандос охотнее применяли превосходные карабины СВД, калибр 7,62 мм (собирая их на поле боя и накапливая без разрешения командования), чем АК-74 калибра 5,45 мм. Очень пригодились прицелы и бинокли ночного видения - меткий, как днем, огонь коммандос вызывал страх и панику среди партизан. Каждый солдат стремился достать трофейный пистолет - дополнительный шанс в случае потери основного оружия.

Ряд недостатков был обнаружен у стандартного советского обмундирования. На время операции коммандос нередко обменивали его на трофейное: американские шнурованные ботинки, английские куртки, китайские нагрудные патронташи и т.д., которые доставлялись моджахедам через Пакистан с Запада. Спецназ охотно пользовался также западными биноклями и очками ночного видения, коротковолновыми радиостанциями. Многие из подобных фактов впоследствии оказали влияние на тактику и оснащение советских подразделений специального назначения.

В середине 80-х годов эти подразделения спецназначения насчитывали около 25 тысяч человек, из которых половина находилась в Афганистане. Они входили в состав патрулей дальнего действия и ударных сил, предназначенных для деблокирования осажденных постов и гарнизонов советской и афганской армий, в стратегически важных пунктах страны. Кроме того, небольшие группы спецназа проникали в Пакистан, охотясь там на лидеров афганской оппозиции, полевых командиров моджахедов и других, кто был невыгоден оккупационным властям в Кабуле. Советские коммандос отличались решительностью и жестокостью, но они пытали и убивали людей не для собственного удовольствия, а чтобы вытянуть показания, необходимые для дальнейшего выслеживания моджахедов.

Борьба без видимых результатов постепенно истощала силы советских солдат. Начался процесс разложения армии, так хорошо знакомый по Алжиру или Индокитаю. Находившиеся в диких местах солдаты все чаще прибегали к алкоголю и наркотикам (которые специально продавались им по бросовым ценам и рассматривались повстанцами как своего рода оружие). Повседневным явлением стали драки, насилия и убийства. Со временем проблема ветеранов (так называемых афганцев) переместилась в СССР, где часть из них вступила в ряды наемных убийц, действующих по заказам преступного мира.

Подлинную стоимость советского вмешательства в Афганистан трудно оценить. На 15 февраля 1979 г. официально насчитывалось 14000 убитых и 50 тысяч раненых. Кроме того, были потеряны 109 самолетов, 322 вертолета, 147 танков, 1314 БМП и БТР, 432 орудия и миномета, 11370 автомобилей. Потери афганцев, которых убивали с использованием всех видов оружия, включая химическое и напалм, невообразимы, как минимум 1 миллион. По советским стандартам 14000 убитых - не так много, однако это становится проблемой, когда война не приносит победы. Через афганский фронт прошло около 525 тысяч солдат, из них 60000 офицеров и 100000 парашютистов и коммандос спецназа. Все они стали участниками унизительной и проигранной кампании. Расходы СССР на ведение войны оказались роковыми для истощенной советской экономики. За 80-е годы Кремль выбросил в афганские горы 70 миллиардов долларов - такого финансового ярма в сочетании с военно-космическими расходами централизованная советская экономика выдержать не смогла.

Последние советские бронетранспортеры пересекли Аму-Дарью в начале 1989 г. И вновь аналогия - алжирская война привела к падению IV Республики, вьетнамская разрушила карьеры Линдона Джонсона и Ричарда Никсона. Афганская же война способствовала гибели сверхдержавы - Союза Советских Социалистических Республик. Советское поражение в Афганистане стало свидетельством разложения советской системы. И, хотя, разумеется не сама война предопределила крушение, она стала катализатором процесса, закончившегося подписанием Беловежского соглашения.

предыдущая страница / следующая страница
десктопная версия страницы


МЕНЮ САЙТА wap.cartalana.org


contact: koshka@cartalana.org
wap.cartalana.org 2011-2020